Золотой запас России: развеивая мифы

История казанского или как его сейчас называют "колчаковского" золота, недостоверно отраженная в отечественной печати, художественной литературе и кино, обросла множеством легенд. Читателю трудно составить правдивую картину того, как в августе 1918 года из Казанского отделения госбанка России была вывезена почти треть российского золотого запаса. Даже весьма компетентный казанский историк Алексей ЛИТВИН утверждает, что в результате сумятицы и неразберихи ценности из хранилищ банка расхищалось ведрами случайными прохожими.
Пользуясь любезностью редакции "Страховых новостей Поволжья", помещаем воспоминания бывшего управляющего Казанским отделением Народного банка РСФСР (Госбанка России) Петра Алексеевича МАРЬИНА, долгие годы находившиеся в архиве. Эти воспоминания развеивают многие мифы, существовавшие относительно казанской части золотого запаса России. Текст приводится в авторском варианте.

"В мае 1918 года при наступлении немцев по направлению к Москве и восточных губерний в Казань стали поступать привозимые в порядке эвакуации ценности Государственного банка из Москвы, Тамбова, Орла. Когда в Самаре возникло чешское движение и чехи стали двигаться вверх по Волге, Центральная власть в лице Главкомиссара Госбанка Попова и покойного В.И. Ленина обеспокоилась вопросом насколько безопасно нахождение в Казани ценностей Госбанка. Мне было поручено войти в связь с командующим Восточным фронтом Красной Армии, ставка коего была в Казани, и сообщать Попову в Москву ежедневно сведения о движении фронта.
Вид Казани с башни Сююмбеки. Слева - колокольня Благовещенского собора.
Первым командующим фронтом был Муравьев, и когда я к нему явился, он мне сказал приблизительно следующее: "Пусть не беспокоятся, так как в Казани нахожусь я!" Его слова я передал в Москву. Вскоре он выехал из Казани на фронт к югу от Симбирска, где, по ходившим тогда слухам, погиб, предварительно открыв фронт. На его место был назначен Вацетис, который направил меня в свой оперативный штаб, где я каждый день получал сводки о движении фронта. Сообщая эти сведения Попову, я обратил внимание на тот факт, что сводки по-видимому запаздывают, т.к. получаемые мной сведения совпали с данными, опубликованными в местной печати, а слухи опережали их на день.

Продукция "белых пропагандистов" - кровавый тиран Троцкий на фоне Московского кремля. Побывал я у Вацетиса и у казанского комиссара финансов Скачкова. Он находился в этот день в больнице Клячкина, рядом со ставкой. Вацетис меня уверил, что Казани опасность не угрожает, так как имеется достаточно сильный гарнизон - 12 тысяч человек. В случае же наступления на железнодорожной станции всегда наготове состав для вывоза имеющихся в банке ценностей, так как, по его мнению, опасность могла угрожать со стороны Волги.
Во время одного из моих посещений Вацетиса я видел в ставке одного из его помощников, к которому я обращался по вопросу охраны банка. Впоследствии уже при белых я был удивлен, увидев его у себя в кабинете явившимся за получением денег в качестве начальника партизанского отряда белых. Фамилия, насколько мне помниться, была Лихачёв.

В своей очередной телеграмме Попову я высказал свои опасения по вопросу
устойчивости Казани и мнение о том, что было бы своевременным приступить к эвакуации ценностей в более безопасное место. Это было, насколько мне помниться, тотчас после падения Симбирска. В результате этого из Нижнего прибыла флотилия в составе 2 пароходов и нескольких барж во главе с несколькими комиссарами, снабженными полномочиями за подписью Попова и В.И. Ленина. В числе комиссаров были - Наконечный, Дубринский, Леонов и двое других, фамилий коих не помню. Накануне или дня за два я получил телеграфный запрос за подписями Ленина и Попова - высказаться, не представляется ли целесообразным заделать кирпичом и цементом подвальные помещения, в коих хранились ценности, или закопать их во дворе банка, сравняв с землёй. На этот запрос я ответил, что эта мера едва ли поможет спасти ценности в случае захвата Казани неприятелем, так как нахождение ценностей в банке в большом количестве и бывшие в течение лета их перевозки, совершавшиеся большей частью по ночам, всё же не были секретом для населения города.

Флотилия из Нижнего прибыла в Казань приблизительно дней за 5-6 до падения последней. В день прибытия мы, т.е. чрезвычайная комиссия и я, приступили к обсуждению вопроса о выгрузке из кладовых и погрузке на пароходы и баржи ценностей. Пристани отстояли в вёрстах 5-6 от здания банка. Необходимо было договориться с командующим фронтом и властями, управления трамвая, так как перевозку решено было производить в трамвайных вагонах, добыть необходимое количество тачек и материалов для устройства мостиков во дворе банка и на
Хижицкий мост - сейчас Ленинская  дамба.
пристанях, а также достать необходимую рабочую силу. Приготовления эти заняли несколько дней.

За 2 или 3 дня до падения Казани (точно числа не помню) мы решили приступить к вывозке, для чего были собраны люди. В этот вечер двое из комиссаров, поехавших к командующему фронтом Вацетису, вернулись от него с письменным приказом приостановить выгрузку из банка ценностей впредь до его нового распоряжения. После этого через 2 дня в результате новых переговоров комиссаров с Вацетисом были сделаны новые приготовления и решено было приступить окончательно к выгрузке. Начало работ предположено было с наступлением темноты, чтобы не вызвать лишних разговоров и паники среди населения. Когда собрались открыть кладовые, послышались пушечные выстрелы со стороны Волги. Двое из комиссаров отправились сейчас же в ставку командующего, где узнали, что на пристани сделано нападение чехами, но последние отогнаны и, преследуемые красными, уходят вниз по Волге (выстрелы в это время действительно становились глуше). Наши же пароходы снялись и ушли вверх по реке. Имели ли они на это распоряжение командующего - не знаю.

Наши комиссары кинулись опять к командующему, с тем чтобы получить другие транспортные средства. И несмотря на обещания, на вокзале поездов не оказалось и не было даже паровоза. Грузовых автомобилей удалось достать только 4 и один нефтяник. На эти автомобили мы погрузили около 200 ящиков золота в монете на сумму 12 миллионов рублей и отправили их в сопровождении симбирского комиссара финансов С.И. Измайлова и 2-х служащих банка шоссейной дорогой на Восток по направлению к г.Арску.
Из Арска мне Измайлов телефонировал благополучном прибытии туда и, как я узнал в последствии, доставил это золото в сохранности в Москву. Погрузка в автомобили проходила уже тогда, когда со стороны пристаней и из Казани слышались пулеметная и ружейная стрельба и время от времени раздавались пушечные выстрелы. Это было около 4-5 часов утра. Комиссары все уехали, данная нам воинская охрана почти вся разбежалась. На постах оставалась лишь банковская охрана.

Здание Госбанка России на улице Баумана. С картины Татьяны Пашагиной. Начинало уже светать. Я задремал сидя на стуле. Меня разбудили, сказав, что меня требует к себе сербский офицер. Выглянув в окно, я увидел на улице выстроенный отряд во главе с офицером. На вопрос последнего, имеется ли в банке вооруженная сила и какая, я ответил, что имеется воинская охрана, большая часть которой разбежалась, побросав винтовки, а остальная исключительно банковская. Часть из воинской охраны была приведена солдатами, после произведённого обыска в здании и во дворе несколько из них были поставлены в ряды солдат, а несколько человек отправлены куда-то под конвоем. С этого момента в банк была введена чешская охрана и
оставлена банковская. Вскоре явился ко мне в кабинет адъютант командующего Народной армией Устякин, как он себя назвал, и потребовал управляющего. На мой ответ, что я являюсь управляющим, он ответил, что "таких управляющих мы не признаём"; тогда я ему возразил: "значит разговаривать нам не о чём".

В тот же день с утра явился лейтенант речного военного флота по фамилии, насколько я помню, Ершов и, предъявив мандат от Самарского Учредительного комитета, потребовал выдачу всех кредитных билетов, которых имелось на несколько миллионов. Кредитки ему были выданы с составлением соответствующего акта и отобрания расписки. На следующий день в Казань явился особоуполномоченный Комитета Учредилки Фортунатов, который в дальнейшем возглавлял в Казани власть Учредилки. К нему я был вызван и получил от него приказание готовиться к вывозу золота и серебра в Самару. Когда я заявил, что устного приказа недостаточно, мне был вручён письменный приказ. Получив приказ, я стал советоваться с комитетом служащих, но так эти комитеты были новою властью отменены, мы были бессильны что-нибудь предпринять - среди служащих высказывалось мнение, что золотой фонд как принадлежащий государству в целом должен был быть во время гражданской борьбы оставаться неприкосновенным и достаться той власти, которая окончательно утвердиться в стране. Но это мнение новой власти выразить было нельзя, так как расправы с коммунистами и всякими инакодумающими начались с первого же дня.

Часто в банк являлись от особоуполномоченного Учредилки командующий белой Армией Степанов и его адъютант Устякин. Приблизительно на 3-й день после занятия чехами Казани в банк был прислан специальный воинский отряд, которому было поручено производить погрузку ценностей. Как физическая сила были взяты грузчики, большей частью татары с пристаней, и младшие служащие банка (сторожа, счётчики, охранники). Все кладовые Казанского госбанка по общепринятому правилу были за тремя ключами, кои находились: один у управляющего (у меня), один у контролёра (Доброхотова) и один у кассира (Куколевского -
Московская улица.  Мимо мечети едет трамвай.
умер). Кроме трех запоров на дверях кладовой, при её закрытии на особо прикреплённой дощечке накладывались сургучные именные печати 3-х должностных лиц. Охраннику, стоящему на часах у двери кладовой, вменялось в обязанности следить за сохранностью печатей и не допускать к двери никого, кроме имеющих право входа. В кладовую могли войти и открыть её трое указанных лиц вместе, т.к. ключи были разные. Кроме этих трех лиц входило в кладовую несколько кассиров и потребное количество счетчиков, так как каждый день производилась раскладка по шкафам и другим помещениям принятых накануне ценностей и денег и выемка тех и других на потребности текущего дня. Кладовых с одним ключом в банке не было.
Улица Большая Проломная. Здание биржи. Сейчас - магазин "Подарки". Для облегчения выгрузки чехами была проломлена стена кладовой, смежная с нижним залом банка и имевшая выход в верхнюю кладовую. Отпуском из кладовых руководили контролёры Гусев и Доброхотов. По пути до вагонов трамвая были расставлены служащие, в обязанность коих входило следить за грузчиками вести счёт ящиков. Сопровождающие вагоны снабжались соответствующей путевкой, с указанием количества. Они обязаны были привозить расписку приёмщика на пароходе. Когда заканчивалась погрузка парохода, старшему из командируемых вручалась сопроводительная бумага. Сопроводительные бумаги адресовались на имя
Самарской конторы госбанка. Кроме того, при каждой отправке составлялись акты.

В это время Казань уже стала обстреливаться с того берега Волги красными, а днем шла бомбардировка с аэропланов. Поэтому вагоны трамвая подавались с вечера и шли с потушенными огнями. Особенно опасным местом было большое открытое место между окраиной города и пристанями, которое усиленно обстреливалось по ночам. Пароходы и пристани были без огней, так как временами также подвергались обстрелу. Иногда пароходы снимались с пристаней и временно отходили, погрузка прерывалась. Были случаи возврата трамвайных вагонов. При этих обстоятельствах у служащих, которые должны были сопровождать ценности и сдавать их приемщикам на пароходах, явно не было желания сопровождать эти ценности в трамвайных вагонах. Но в то время рассуждать, а тем более не повиноваться нельзя было. Случалось, что некоторые пытались не являться на службу, но таких разыскивали в городе и приводили силой.

Эвакуацией ценностей из Казани в Самару руководил начальник особого эсеровского отряда, солдаты коего сопровождали трамвайные вагоны до пристаней. Подачей барж и пароходов распоряжался командующий речной флотилией Ковалевский. На каждый пароход я назначал по 3-4 человека от банка, чтобы контролировать ценности в пути, доставить и сдать их на место в сохранности. Старший из командируемых снабжался особой препроводительной бумагой с обозначением подробно суммы, номеров ящиков и прочих отличительных признаков.

В пути от Самары до Казани был случай, когда часовой оказавшийся белым офицером, расковырял штыком один мешок (часть золота была в мешках за пломбой и печатью) и стал оттуда выуживать монеты, но он тут же был пойман и передан властям. Мне была дана телеграмма из Самары о выезде туда с последним пароходом и захвате с собой также книг, в кои был вписан золотой запас. Одновременно ко мне явился адъютант командующего речной флотилией, с которым я и выехал на пароход в день получения телеграммы. Мне разрешено было взять с собой жену и дочь, мать же осталась в Казани.

Из Казани было вывезено всего кредитных билетов, золота в слитках и монетах, серебряной монеты на сумму более 700 миллионов рублей".
Лев Троцкий - Победоносец, поражающий гидру контрреволюции.

 




Тартария_2


Добродеи

Творческая мастерская возрождения народных традиций "Добродеи" (г. Казань)
www.dobrodei.ru








treka


Рассылка сайта Тартария.Ру

Подписаться на рассылку
"Новости сайта Тартария.Ру"


Если Вам понравился сайт

и Вы хотите его поддержать, Вы можете поставить наш баннер к себе на сайт. HTML-код баннера: