Ландаун Поддубный

Когда сидишь под деревом, люди сами собой начинают задавать вопросы. Видимо, это коренится где-то в генетической памяти, в архетипе, что сидящий под деревом – это мудрец, и кого спросить о насущных вопросах, как не его. Да и то верно – в те давние времена, когда создавались инстинктивные программы рода людского, восседать у корней лесного исполина было преимуществом старости и опыта, когда нет уже страстей по утолению голода, жажды женской ласки или боевого задора. Только мудрому было, о чем подумать, зато некуда спешить и не за кем гнаться. И, конечно, знания дожившего до седин был драгоценны окружающим. Седина и косматость сами являлись достижением, регалиями и удостоверением обладания тайной. И так естественно казалось принести патриарху часть добычи, чтобы в ответ быть одаренным тысячекратно житейской мудростью.

Дерево тоже было частью этой картины и этого процесса. Оно не только укрывало от зноя и ветра, но участвовало в течении мысли, в общении со вселенной и богами. Корни его уходили в толщу почвы, добывая истины бытия, а ветви вцеплялись в небо, требуя правды жизни. И, конечно, не всякое дерево годилось для пребывания в покое и молитве. Мелочь типа ольхи и берёзы радовала глаз, но не впечатляла величием. Изящество резных листочков и показная сиюминутность жизни размывали ощущение единства Мироздания. А вот могучие дуб или кедр давали желанное прикосновение к вечности.

Ландаун оказался под дубом случайно. Он спешил за гонораром в редакцию, но вдруг почувствовал огромную усталость, которая вынудила его присесть. Так голод делает пищу вкуснее – видимо, и усталость сделала место удобней. Ландауну никогда ещё не приходилось так удачно усесться. Корни лесного исполина словно обнимали седалище и даже, кажется, слегка укачивали, отчего можно было находится в неподвижности бесконечно долго. Разумеется, в таких условиях мысль вольного философа побежала легко и свободно.

За спиной Ландауна шелестел дуб, перед глазами колыхались цветы, по небу плыли облака. Ландаун ощущал себя одновременно маленьким – муравьём у подножья васильков и ромашек – и огромным, больше деревьев. Он шутя мог протянуть руку и коснуться облаков. Это оказалась не метафора – облака в самом деле белогривые лошадки, и он мог направлять их табун туда, где земля особенно ждала влаги. А по прибытии на место сгущать, собирать в капли и заставлять пролиться дождём. Хотя, может быть, облака сами спешили туда, куда их звала земля, а Ландаун просто хотел того же. Это очень удобно - хотеть того, чего хочет природа вокруг. Ты себя ощущаешь великим волшебником и могучим властелином, пожелания которого угадываются подчинёнными мгновенно и с потрясающей точностью – и тут же выполняются. Если же хотеть того, что противно естественному ходу вещей, то чувствуешь себя идиотом, выпавшим из компании и от обиды забившимся в угол.

- О, великий мудрец! Соблаговоли ответить на один вопрос!

Ландаун, не выходя из потока Вселенной, сосредоточил взгляд на просителе. Это был мальчик лет десяти. Для него были бы странны те речевые обороты, что он применил, находись он где-нибудь в магазине или на спортплощадке, но рядом с мудрецом язык не поворачивался объясняться менее величаво.

Мальчик был такой маленький и юный в сравнении со Вселенной, что вызывал улыбку умиления. Но в будущем перед ним открывалась бесконечность, что делало его соизмеримым с Мирозданием и вызывало уважение и даже преклонение. Зачем такому великому существу нужен чей-то совет?

- Мир тебе! Что ты хочешь узнать? – спросил Ландаун.

- Учитель, у меня плохие отметки в школе, я троечник. Как я могу стать отличником?

- Всё просто, мой юный друг! Ты задал вопрос – и уже не сможешь быть тем, кем был вчера. Чтобы кем-то стать, надо кем-то перестать быть. Перестань быть троечником и будешь отличником.

- Так просто?

- Конечно, просто! Ты не знаешь, как быть отличником, ты им никогда не был. Захоти ты стать ты отличником – ты бы не смог, ты не знаешь как.

- А как быть троечником – я знаю, - рассмеялся мальчик. – И точно могу поступать не так, как раньше!

- И ещё один совет. Относись к учителям в школе так, как отнёсся ко мне – со всем уважением и верой, что их знания драгоценны. Им даже не надо будет ничего говорить – их мудрость перетечёт к тебе, как только ты проявишь достаточное уважение.

- Это в самом деле просто!

- Просто и радостно! Ты увидишь, что исследовать мир – увлекательно! В нём столько удивительных тайн и загадок. Он бесконечно интересен. И учителя – проводники по этому миру!

Мальчик поклонился и убежал, ноги его словно сами несли по земле. Но погрузиться целиком в созерцание Ландауну не пришлось – он обнаружил, что за мальчиком стоит целая очередь желающих получить ответы на свои вопросы.

Следующим был молодой человек, который говорил долго и торопливо и задавая вопрос, успел рассказать половину своей жизни и своих проблем, которые сводились к неудачам с девушками и незавершением начатых дел. Ландаун с сияющим лицом показал ему глазами на очередь.

- Ты хочешь, чтобы я говорил покороче, потому что другим тоже нужны ответы на их вопросы? Да-да! Конечно! Но как же мне быть? Что мне делать?

Ландаун с наслаждением вдохнул свежий воздух, напоённый ароматом цветом с лёгким привкусом прелой листвы, и сказал:

- Ты добрый!

Молодой человек впал в задумчивость, из которой не выходил в течение получаса.

«Я добрый! И всё? Это ответ на все мои вопросы? Я добрый – и что? А вот что! Почему я не довожу дел до конца? Я сомневаюсь, что они нужны, что они важны. Но раз я добрый, то и дела мои добрые. И их надо делать, даже если люди их поначалу не понимают и не принимают…»

В это время к Ландауну подошла его жена Гюльчатай и спросила:

- Ты получил гонорар? Нужно купить хлеба к обеду!

- Радость моя Гюльчатай! Уверен, твой вопрос чрезвычайно важен для тебя. Но ты видишь очередь людей, которые спешат прикоснуться к мудрости. Их вопросы не менее важны. Не будь невоспитанной, встань в очередь. Ты же жена философа и должна быть примером.

В очередь Гюльчатай не встала, а по дороге домой рассуждала про себя: «Этот загул на неделю, не меньше. Надо у кого-то занять денег на хлеб. И отменить поездку в Кунгурскую пещеру».

Одним из последующих вопрощающих оказался волк. Его присутствие в очереди всеми воспринималось нормально – присутствие мудреца и учителя искривляло пространство и мысли жаждущих. А может, наоборот, расправляло. Всех устраивало, что волк не пытался пролезть без очереди или не проявлял хищной натуры.

Серый подошёл к Ландауну и молча смотрел ему в глаза несколько минут. Никто из присутствующих не понял содержания беседы, но в итоге волк облегчённо вздохнул и мерно потрусил в лес.

Ландаун напутствовал его словами:

- И помни – чтобы быть сытым следует перестать быть голодным.

Женщина средних лет поделилась житейскими горестями. Дети её не слушались, муж не понимал, на работе не ценили.

- В чём же вопрос твой? – уточнил Ландаун.

- Как мне стать счастливой?

- Перестань быть несчастной?

- Это так же как ты учил мальчика перестать быть троечником?

- Именно! Люди тратят очень много сил и времени, стараясь быть несчастными, изображая из себя несчастных. Им почему-то так выгодно!

- Несчастной быть выгодно - это так. Можно не сочувствовать обиженным – самой тошно. Можно не помогать нуждающимся – самой не хватает. Можно не делать хорошо свою работу – всё равно не оценят. Может, и в самом деле попробовать по-другому?

Ландаун ободряюще кивнул и едва заметно улыбнулся. Женщина ушла. А следующий в очереди мужчина разгневанно бросил на траву свою папку и стал топтать её ногами, крича:

- Ну, нельзя же всем давать один и тот же совет! Чтобы кем-то стать, на кем-то перестать быть. А если бы женщина сейчас спросила – как стать красивой? Просто перестать быть некрасивой? Так что ли? Есть объективные вещи, которые так просто не меняются! Тут только пластическая хирургия поможет.

- Это не верно! – ослепительно улыбнулся Ландаун. – Разве вы не знаете, что гнев искажает черты лица и делает их некрасивыми? Но, значит, другие состояния души могут сделать облик прекрасным. Улыбка любое лицо делает приятным. В детстве ведь все детки миленькие, а потом на их лицо ложится тень озабоченности, страха, ненависти. Эту тень надо убрать. Перестать быть некрасивыми! Люди много усилий затрачивают, чтобы быть некрасивыми…

- Да, я понял, - вдруг успокоился мужчина. – Очень удобно быть некрасивыми, тогда никто тебя не замечает, не выбирает, не надо строить отношения, делать приятное человеку. Сначала душевная неприязнь, потом уже некрасивость. А некоторых черты лица правильные, а поглядишь внимательней – отвращение возникает от высокомерия, жадности или властолюбия.

- Таким красавицам тоже надо перестать быть некрасивыми! – подтвердил Ландаун. – А какой у вас вопрос?

- Спасибо! Я, похоже, сам на него уже ответил. Спасибо!

Он уже уходил, как обернулся и спросил:

- Правильно я понимаю, что ваш афоризм – по сути, краткое выражение эволюционного процесса. Каждая ступень является чем-то новым по отношению к предыдущей, и пока не будет осознана необходимость расстаться с предыдущей ступенью, новая освоена не будет?

Ландаун кивнул. Мужчина ушёл. Что-то в его походке изменилось. Когда в душу приходит истина, её приходится нести – меняются осанка, походка, выражение лица.

В это время парень, который находился в ступоре, продолжал размышлять, мысль его летела всё быстрее, лицо наполнялось вдохновением. И словно иллюстрация к произошедшей беседе, лицо его становилось прекрасным.

«Я – добрый! – думал парень. – Поэтому я могу не стесняться подходить к девушкам. Я не причиню им плохого, не обижу. Нечего стесняться. Им будет приятно, что я рядом. И пройти рядом со мной всю жизнь тоже будет хорошо, потому что я добрый. Я не заведу свою суженую и наших детей во зло, в искушение».

Молодой человек вышел из ступора и с удивлением посмотрел на мир вокруг. Мир изменился. Цветы стали ярче (а что тут удивительного, если закрыть глаза и постоять несколько минут, то краски кажутся ярче), люди смотрели на него приветливее (а что тут удивительного, люди всегда приветливо смотрят на человека в хорошем настроении с приятным выражением и чертами лица).

Молодой человек посмотрел на Ландауна и спросил:

- Учитель, как мне стать таким же мудрым, как ты?

- В этом нет ничего трудного! – ответил вольный философ. - Чтобы стать мудрецом, достаточно сесть под дубом и просидеть хотя бы немного. Дерево подскажет ответ на любой вопрос, а покой в душе отметёт лишнее.

- Так просто?

- Так просто!

Молодой человек сел к корням дерева и замер в раздумье.

А к Ландауну подошла Гюльчатай:

- Я тебе супчику принесла. Надо же пообедать! Только хлеба нет!

Ландаун глазами показал ей на принесённые почитателями дары. Даже от волка здесь лежала дикая утка. Хлеб тоже был. Ландаун немного поел супа – не столько потому, что был голоден, нахождение в потоке жизни ему давало огромную энергию. Ему хотелось сделать приятное Гюльчатай, которая старалась проявить заботу. После обеда он попросил её собрать остальные дары и отнести нуждающимся.

- В церковь или в детский дом? – уточнила Гюльчатай.

= Да, - подтвердил вольный философ.

А в это время люди из очереди уже обращались к молодому человеку, который сидел рядом с Ландауном. Первой решилась подойти маленькая девочка.

- Учитель, как мне побыстрей вырасти и стать взрослой?

- Ничего сложного! Надо просто перестать быть маленькой! Перестать капризничать, помогать в работе по дому, самой просыпаться в школу и выполнять домашние задания.

- То есть маленький, это не тот, кто роста небольшого, а тот, кто ведёт себя как детсадовец!

- Конечно! А зачем ты хочешь стать взрослой?

- Я хочу полететь на Луну!

- Ты не хочешь стать моделью или актрисой, или женой миллиардера? А хочешь летать в космос?

- Хочу! Я думаю, там под почвой есть города, где живут лунатики!

- Наверно, есть! И знаешь, у тебя всё получится. Я благословляю тебя на путешествие!

Следующей была девушка. Ещё утром юноша постеснялся бы завести с ней разговор, а сейчас смотрел прямо в глаза, взгляд его согревал и ободрял.

- Вы говорите, «чтобы кем-то стать…». А я не чувствую, кем я хочу стать. Я чувствую, кем я всегда была и как это ко мне возвращается. Это неправильно?

- Такова женская природа! – успокоил её молодой человек. – Спасибо вам, что обратили моё внимание на эту сторону бытия. Теперь я глубже понимаю тезис Ландауна!

- Ещё у меня ещё возник такой образ. Женская природа - это река, а мужская - берега. Это точно?

- Удивительно точно! Так и есть! Мужская природа ограничивает, но тем и направляет течение женской природы. Но и женская природа своим течением создаёт берега, делает их более крутыми. Это и есть то, зачем мужское начало и женское начало нужны друг другу метафизически. Вы меня понимаете? (девушка кивнула) И не только друг другу - в их единстве как раз и существует поток жизни и осознания.

- Это так поэтично! – воскликнула девушка.

- Истина всегда поэтична и вдохновляет! – подтвердил юноша.

Ландаун почувствовал, что между молодыми людьми пробежала искра.

«Ну, что ж, - подумал он. – Легко быть философом и отшельником в старости, когда прекращается буйство половых гормонов, азарт охоты не требует адреналина. Может быть, пришло время становиться философами с юности, чтобы жизнь прожить в любви к мудрости. Или в мудрости любящих!»

Он подошёл к своему крестнику.

- Я гляжу, у тебя хорошо получается! Сгоняю-ка я пока в редакцию за гонораром! А завтра продолжим!

- Конечно, тут такое место удобное! Вечность можно просидеть!



Читайте из этой серии
 










Профсоюз Добрых Сказочников





Книги Валерия Мирошникова История успеха руководителя, который все доверенные ему предприятия вывел из отсталых в передовые.
Сайт книги


Рассылка сайта Тартария.Ру

Подписаться на рассылку
"Новости сайта Тартария.Ру"


Если Вам понравился сайт

и Вы хотите его поддержать, Вы можете поставить наш баннер к себе на сайт. HTML-код баннера: